Рамадианская драма — Блог копирайтера

Рамадианская драма

Рамадианская драма

Агентство по старым форматам опять перешло в спящий режим, новых заказов не было вторую неделю. Для Виталины это значило, что премиальных не будет, а она уже успела потратить почти всю зарплату.

Больше всех по поводу отсутствия заказов а агентстве беспокоился Никита. Причём он, в отличие от Виталины, не надеялся на то, что заказы появятся сами по себе. Никита обзванивал старые контакты, договаривался о встречах с потенциальными партнёрами, иногда уезжал из офиса на кофе в Центр, прихватив с собой портативный проектор для презентаций. В общем не сидел сложа руки.

Виталина, напротив, ничуть не переживала из-за отсутствия клиентов, и даже была немного рада возможности побездельничать. Если честно, зарплата в агентстве для неё была чем-то вроде приятного бонуса. Племянница профессора, единственная родня директора и единоличного собственника агентства, она была обеспечена всем необходимым. Отсутствие премиальных, или даже зарплаты, не сильно бы повлияло на благополучие девушки.

А может, причина спокойствия Виталины была в другом. В отличие от Никиты она понимала, что временные застои неизбежны, тем более, в таком молодом агентстве. Ей казалось, что периоды вынужденного безделья по-своему хороши, ими нужно наслаждаться. А вот излишняя суета, паника, которой поддался Никита, ни к чему хорошему не приводит.

Никите Виталина всего этого говорить не стала бы. В основном, из уважения к профессору. Да и самому Никите бурная деятельность на пустом месте, кажется, нравилась, придавала жизни осмысленности. Было бы невежливо его разочаровывать и напоминать, что все его усилия тратятся впустую.

Рамадианская драмаДалеко за городом, в огромном офисе, переоборудованном из ангара, всё ещё не до конца обжитом, самым любимым местом сотрудников был холл у центрального терминала Альфы. Первое, на что вы обратили бы внимание попав сюда — это белоснежный мягкий уголок, из трёх диванов и двух кресел, оббитый замшей, крайне маркой, но легко отмывающейся благодаря современным технологиям.

Возможно, ваш взор также привлекли бы и два изящных невысоких стеклянных столика, которые по традиции называли журнальными, хотя ни на одном из них никогда не лежало ни одного журнала. Ну и плетеное кресло-качалка, огромная китайская ваза, всегда с живыми цветами — южноуританскими фуксиями из Ближнего Дна, которые выращивал в теплице профессор. Без внимания не осталась бы и огромная плазма над терминалом Альфы, которую поставили недавно. Всё это создавало в целом уютную, и даже домашнюю обстановку.

Пока Никита тараторил в свой вайп какие-то правильные слова, сидя в одном из кресел, Виталина, со свойственной ей непосредственностью, разлеглась на диване, обложив себя со всех сторон подушками. Единственная правильная поза, чтоб провести дождливый осенний день на работе. Она втыкала в вайп, в ушах — наушники, казалось она сейчас пребывает в какой-то совершенно другой реальности.

На её вайпе играла рамадианская мелодрама, с субтитрами на галакте. Можно было, конечно, включить автопереводчик на новоукраинский, но Виталине такой просмотр казался неаутентичным, да и вообще, ей нравилось звучание рамадианской речи, так забавно было слышать все эти слова, многие из которых Виталина уже начала узнавать.

Телесериал, который она смотрела уже пятый раз за свою недолгую жизнь, назывался Пути Ауэйи. Ауэйя — как вы, возможно, догадались, главная героиня теледрамы. Рамадианская драма по праву считалась лучшей в галактике, и даже худшими её образцами восхищались самые отдаленные по физиологии и культуре расы.

К сожалению, то ли из-за лицензионных разногласий, то ли из-за отдаленности Арвады, родной планеты рамадианцев, на Земле были в ходу всего лишь три телешоу из огромнейшего рамадианского телевизионного наследия. Причем, третье телешоу, состоящее из восьми сезонов, было даже не телесериалом, а политическим ток-шоу, которое когда-то давным-давно, чуть ли не многие столетия назад, шло в прямом эфире одного из периферийных телеканалов Арвады.

И даже это политическое ток-шоу по накалу страстей казалось непревзойденным, и само превосходило лучшие драматические произведения созданные землянами за все тысячелетия истории.

Ходили слухи, что где-то на чёрном рынке обитает ещё и четвёртое шоу, юмористический детектив, а так же четвертый сезон так полюбившихся Виталине «Путей Ауэйи», причём оригинальный, а не центаврианский римейк, безвкусный новодел с кучей спецэффектов и навороченных декораций.

Рамадианские ландшафты
Ландшафты Арвады отражают суровый нрав рамадианцев, как сказано в центаврианских путеводителях.

На Земле, да и в целом, в этом кластере галактики, даже эти три теледрамы (кроме, разумеется, политического ток-шоу) были доступны в оригинале не полностью. Значительная часть эпизодов в ходу на Змеле — были как раз центаврианские ремейки, причем, довольно недавние. А поскольку Центавр переживал не лучшие столетия своей цивилизации, шоу выглядели довольно упадочными, декадентскими.

Центаврианские авторы, надо отдать им должное, многое сделали, чтоб ради своих, жутко неуместных, творческих амбиций испоганить достижения рамадианцев. И это сильно бросалось в глаза.

Из «Путей» в рамадианском оригинале до землян дошли только четыре первые серии первого сезона и финальный эпизод третьего сезона.

И, что самое кощунственное, центавриане снимали свои ремейки на рамадианском языке, и это выглядело особо неуклюже. Расово, по своей конституции, центавриане были близки к рамадианцам, и все же заметно от них отличались.

У рамадианцев была синеватая, со слегка перламутровым оттенком, кожа, и два нароста на голове, наподобие усов у муравья, свисающие с макушки до груди у женщин, и вполовину короче у мужчин. Их физиологическое значение было аналогично усам у земных котов. Центавриане же не имели ничего подобного, но зато у них был костяной гребень на подбородке, а кожа была розовой и ничем не напоминала кожу рамадианцев.

Центаврианские ремейки рамадианских телешоу были доступны в двух традициях — олдскульной и контемп. В олдскульной традиции, именно в ней были доступны на Земле большинство эпизодов центаврианских ремейков, центавриане на свой лад переделывали рамадианское наследие.

Хотя актеры говорили по рамадиански, этим все наследование и ограничивалось. Напротив, в традиции контемпа с помощью декораций и грима центавриане стремились как можно точнее приблизиться к оригиналу. Смысл этой затеи Вмталине был непонятен (и не только ей). Как ты не гримируй центаврианина, он все равно не похож на рамадианца. Это всё выглядело страшно неестественно, особенно когда центавриане неумело пытаются воссоздать богатую жестикуляцию рамадианцев.

Вот, к примеру, те наросты, гибкие усики рамадианцев, они ими очень забавно жестикулируют, и это даже целый язык, очень эмоционально окрашенный, тональный, в субтитрах на галакте он всегда отдельно поясняется. У центаврианцев же это выходит крайне неуклюже и практически всегда — неуместно. В олдскульной традиции ничего такого нету, там центавриане в своём привычном гриме не пытаются даже копировать внешность и повадки рамадианцев. В олдскульных ремейках даже костюмы центаврианские.

Рамадианская Ауэйя в исполнении центаврианки
Рамадианская Ауэйя в исполнении центаврианской актрисы, 2й сезон, 12 эпизод.

В общем после всего, что центаврианцы сделали с рамадианскими телешоу, Виталина возненавидела эту цивилизацию больше всех на свете. И вместе с тем, она была благодарна центаврианцам, ведь это они открыли землянам пусть и крохи, но всё же великого наследия рамадианского шоу-бизнеса. Из всего культурного скарба землян разве только «Вакханки» Еврипида, да «Эдип» Софокла были близки к ним по мастерству, да и то, лишь отдаленно.

Ещё после первого просмотра «Путей», а это было на первом курсе универа, Виталина загорелась желанием написать кандидатскую по рамадианской теледраме. Однако все научные руководители к которым она позже обращалась, говорили, что для полноценной диссертации не хватает материала. А примешивать ещё какие-то темы к рамадианским телешоу Виталина не хотела. Ведь они и так пострадали от добродушной «заботы» центавриан.

Виталина просматривала финальную, самую захватывающую, серию третьего сезона «Путей Ауэйи» когда в холле появился профессор. Она отключила в наушниках глушение окружающих звуков, что неприятно резко вернуло её к реальности. Прям в ушах звенело.

— Опять ты занимаешься всякими глупостями, — сурово выговорил профессор увидев, что у неё на вайпе. — Лучше бы почитала что-то полезное.

Виталина тут же переключила экраны вайпа и стала читать первую попавшуюся книгу. Этой книгой оказалась центаврианская монография по истории рамадианской теледрамы. Убедившись, что профессор вышел, Виталина еле слышно, но со злобой сказала:

— Вот же старый пень!

И всё же к телешоу возвращаться не стала. Она ощутила физический дискомфорт от того, что ей пришлось на самом интересном месте прервать просмотр серии, да ещё и без достойной причины. Как будто профессору не всё равно, как она проводит время в отсутствие работы. Вместе с тем, ей тут же стало неприятно по другому поводу, что-то заскребло на душе. Она почувствовала, что профессор чем-то серьезно обеспокоен. И даже понимала чем, отсутствие клиентов создавало профессору дополнительные трудности и не сулило ничего хорошего. Но вместе с тем она понимала, что сама не может никак повлиять на ситуацию.

— А куда ушёл Сергей Борисович? — спросила она не поднимая головы с дивана, словно в пустоту.

Виталина ожидала, что ответит Альфа, но ответил Никита:

— Как, ты разве не знаешь? Он улетел в Фурт, в космопорт, ему нужно получить какую-то важную посылку, которую вручают только в руки… Витосик, я немного удивлён, что с тобой? Ты совсем безучастна к делам профессора, как же так можно?

— И не говори, — это уже в разговор вмешалась Альфа. — Ни за что ни про что обозвала Сергея Борисовича старым пнём, да ещё и так злобно!

— Ты и это услышала? Не думала, что ты такая сплетница, — ответила она Альфе.

Виталина встала с дивана, разбросав подушки по полу и смачно зевнула, потягиваясь по-кошачьи грациозно. На какой ещё работе она могла бы позволить себе столько фривольности?

— Да не слушай ты эту обезумевшую от безделья железяку, — обратилась она к Никите, — Ничего такого я о профессоре не говорила. А что до безучастности, ты сильно заблуждаешься, я просто не знаю, чем ему можно помочь.

— Начнем с того, что говорила, — ответил Никита. — Я сам слышал. Ты несправедлива к нему, он ведь это сказал из любви, он заботится о тебе и твоём будущем. Вот обо мне и моем будущем никто кроме меня не заботится. И не скажу, будто это очень приятно. А что до того, как ему помочь, могла бы со мной прозванивать клиентскую базу…

— Эх, Никита, о чем ты говоришь, какую базу? Ты две недели этой фигнёй страдаешь, никто даже восстановления флэшки не заказал.

Никиту, эти слова, похоже, задели. Он отвернулся и направился на кухню. Всё же, с самообладанием у него было по-лучше, чем у Виталины. Во всяком случае, он сам в это верит. Он ни за что не стал бы говорить в слух первое, что подумалось, в ответ.

Виталине стало ещё более неловко и неуютно, чем прежде. На этот раз из-за Никиты, точнее, из-за того, что она не сдержалась и сказала вслух то, что твердо была намерена не говорить. Вероятно, она попыталась бы придумать что-то примирительное, и тем самым все испортила бы еще больше. Но к счастью в этот момент раздался голос Альфы:

— Входящий вызов на центральный терминал. Контакт не распознан.

— Я приму со своего вайпа, — ответила Виталина.

— Переключаю, — известила Альфа.

— Здравствуйте, я могу поговорить с профессором Зубовым? — донеслось из наушников Виталины, голос принадлежал мужчине, судя по всему, ровеснику профессора, или около того, плюс-минус десятилетие. Видеосигнал отсутствовал, отсутствовали и данные профиля — ни имени, ни фамилии, ни организации, ни социального профиля, ни даже аватарки, только никнейм и логотип коммуникационной системы.

— Профессора сейчас нет, он в дороге. Все вопросы вы можете обсудить со мной, я Виталина, ассистент профессора.

Это заявление звучало смело, возможно, чересчур, ну какой она ассистент профессора? Виталина почувствовала это как только произнесла вслух. Она надеялась, что этого же не почувствовал и её таинственный собеседник. В конце концов, что он может знать об уровне ее компетентности и статусе в Агентстве?

Хотя… Предательская мысль проскочила в уме Виталины: а что, если это профессор устроил им испытание, «тайный покупатель», так сказать, решил проверить компетентность своих сотрудников, заподозрив, что именно они являются причиной длительного отсутствия клиентов. Да уж, профессору её ответ не понравился бы. И это еще мягко сказано.

— Очень хорошо. Я хотел бы обсудить с вами один заказ. Он деликатный и очень срочный. Я могу подъехать к вам в офис?

Хух, у Виталины прям гора с плеч свалилась. Ну да, подумалось ей, профессор никогда бы не пошел на такую подлость, как «тайный покупатель», это был совсем не его стиль работы. Очень неожиданно для себя, Виталина в этот момент испытала легкость, какую еще не испытывала за всё утро, это была ее первая эмоциональная разрядка с начала дня.

Центр агломерации Ев
Центр агломерации Ев

— Да, конечно, подъезжайте в любое время, когда вам удобно? — произнесла она, даже не пытаясь скрыть свою радость от того, что у них наконец будет клиент.

И что особо приятно, клиент позвонил сам, без обзвонов по базе, как она и думала. Осталось только надеяться, что клиент серьезный и не слетит. Но именно сейчас Виталина верила в свою удачу.

— Я хотел бы прибыть к вам через тридцать минут, если вы не против, — раздалось в наушниках Виталины.

— Конечно, подъезжайте, — она старалась произнести эти слова все так же вежливо и весело, чтоб не выдать своего беспокойства.

Как же так, нужно прибраться в холле (утром она приволокла на диван спальное одеяло и подушки со своей комнаты), себя в порядок привести, а еще ей очень хотелось до приезда клиента выпить чашечку кофе. Убраться и привести в порядок себя Виталина успевала без проблем, но вот кофе, которого ей очень хотелось в первую очередь, ставил всю миссию под угрозу. Ну разве что клиент вежливо опоздает, минут на десять, а лучше — на двадцать. Ведь кофе Виталина предпочитала всегда пить смакуя, без суеты, поглядывая за окно и размышляя о перипетиях своего любимого рамадианского телешоу.

Полчаса, полчаса… как же этого мало, чтоб подготовиться ко встрече! Даже если делать ничего не нужно. Чтобы сэкономить пару минут, Виталина решила поступить таким образом — она заправит кофеварку, и пока автомат будет готовить кофе, отнесёт одеяло наверх, в свою спальню.

Виталина обволоклась белоснежным стёганным одеялом словно плащом, одеяло было мягкое, объемное, как сахарная вата, но при этом неестественно лёгкое, ведь было наполнено пористым кислородным гелем, лишь шёлковый чехол и льняной пододеяльник придавали ему хоть сколько-то весу. Из-за объема импровизированный плащ из одеяла был жутко неудобен, сковывал движения, путался в ногах, Виталине через каждые пару шагов приходилось подволакивать подол, чтоб он не волочился по земле.

Если бы она оставила одеяло в холле, забежала на кухню, чтоб заправить кофейный автомат, а потом вернулась забрать одеяло, то наверняка выиграла бы больше времени. Или хотя бы не выпачкала белый пододеяльник коричным порошком, который кто-то так неряшливо просыпал на полу кухни и не убрал за собой. Ах да, это же была она сама рано утром, когда готовила кофе с корицей.

Виталина тут же забыла и про желание выпить кофе, и про клиента, который весьма скоро должен был появиться на пороге ангара. Она стала увлеченно оттирать корицу, которая, зараза такая, никак не желала отставать от волокон белого льна, особенно после того, как нелёгкая потянула Виталину взять мокрую (!) губку, с каждым движением губки, казалось, коричные пятна ещё глубже входили в ткань, стали расходиться вширь и вдоль, становясь темнее и неприятнее. Напряжение Виталины нарастало, она чувствовала, как сердце бьётся сильнее, на лбу выступили капельки пота, ещё пару движений, и она ощутила как вспотела вся, и под мышками, и на спине, и в интимной части, что было особенно неприятно, поскольку она там побрилась пару дней назад, но волосики уже стали отрастать, и теперь, вступая в контакт с потом, доводили до бешенства.

Сама не понимая, что делает, Виталина поволокла одеяло к раковине, погрузила замаранную часть под кран и включила воду. Требовалось стиральное средство, а оно было в ванной, нужно было подниматься наверх. Правильнее всего было бы бросить одеяло хоть где-нибудь и идти уже переодеваться ко встрече с клиентом. Её посетила мысль, что она не сможет нормально провести эту встречу, если будет знать что где-то там её любимое белоснежное одеяло лежит запачканное корицей. Виталина тёрла губкой по пододеяльнику под струйкой тёплой воды и в какой-то момент застыла совершенно бездвижно. Одной рукой она удерживала край одеяла (правильнее было бы снять пододеяльник, а не волочь одеяло под кран, она сейчас чувствовала себя безнадёжным олигофреном), другой — сжимала губку, струйка воды из-под крана лилась ей на запястье и приятно щекотала, на очень короткое мгновение Виталина словно погрузилась в транс, после которого осознала всю нелепость своей стратегии.

Но нет, она не сдастся разуму так быстро! Теперь она была убеждена — во всём виноват профессор! Своим грубым замечанием утром, когда она досматривала «Пути Ауэйи», он выбил её из колеи, иначе она не забыла бы про рассыпанную по полу корицу, не стала бы волочь одеяло на кухню, и сейчас уже пила бы спокойно кофе, одетая и готовая ко встрече. У неё зачесался нос, руки были неприятно мокрыми, она попыталась почесать его о плече. Боже, как же воняют подмышки! Когда они успели, она ведь только пару часов назад мылась, ну вот, теперь ещё и в душ нужно идти. Это её разозлило окончательно. Она швырнула одеяло на пол, прочь от раковины, как раз в то место, где больше всего было рассыпано корицы и принялась неспешно заправлять кофейные зёрна в автомат. Виталина поставила автомат на среднюю прожарку, мелкий помол, что требовало на пару минут больше времени, двойной эспрессо, она хотела разбавить его водой или молоком перед самым употреблением. К чёрту клиента, подождёт, — подумала она.

Справившись с настройкой кофе-автомата, Виталина глубоко выдохнула, кажется, самообладание вернулось к ней почти полностью, она ухватила одеяло за краешек и поволокла его за собой. И уже далеко за порогом кухни увидела, что волочась по полу, уложенному белой матовой плиткой, одеяло оставляет еле-еле, но всё же заметный, след коричного порошка. Бог ты мой, подумала девушка, сколько же я его там просыпала! Она как могла скомкала одеяло, превратившееся от того в целый тюк, и неспешно пошла наверх.

— Ок, Альфа, отправь клиноботов на кухню, — с нотками раздражения произнесла она.

— Ок, отправляю, — донеслось в ответ из ближайшего динамика.

Подумать только, если бы Виталина отдала эту простую команду утром, как только насвинячила на кухне, истории с испачканным одеялом удалось бы избежать. Она бы не вспотела словно свинья (спасибо, мама, за отличные гены и гормоны!), и сейчас ей не надо было бы идти в душ. Столько поводов было избежать всего этого… Но по какой-то совершенно магической причине, Виталина не воспользовалась ни одним из них, и казалось, каждым активным действием только усугубляла своё положение, отбирая у себя самой жалкие минуты, которых и так не хватило бы чтоб нормально попить кофе перед приходом клиента.

Оказавшись в своей ванной, Виталина неторопливо сняла с одеяла пододеяльник и забросила его в стиралку, а одеяло отнесла в спальную, отделенную от ванной лишь тонкой прозрачной дверью-купе. Она ещё раз понюхала свои подмышки, ей казалось, что теперь они уже пахли не так резко. Если она решит принять душ, то у неё остынет кофе, и даже если останется время, чтоб выпить его, он будет холодный и невкусный.

— Ок, Альфа! — произнесла девушка в пустоту, — Скажи Никите, что к нам на одиннадцать придёт важный клиент, пусть он тоже будет на встрече. Встречу проведём в холле.

— Ок, передам, — послышался голос Альфы.

Виталина сняла с себя спортивные штаны и тёмно-синюю офру, свой любимый повседневный наряд, обрызгала подмышки и некоторые другие места дезодорантом (Эх, жаль, что я не пошла в душ, придётся бросать одежду в стирку после первой же носки) и надела белый льняной комбинезон и ярко-зелёную ромигу, одежду, которую считала более формальной, почти деловой, и которую перед этим надевала месяца два назад, во время последнего посещения Универа. Ромига-безрукавка была частью аспирантской униформы, с большой эмблемой Универа на груди, не то, чтобы Виталина делала на это ставку, но это давало некоторые преимущества благодаря престижу заведения.

— Никита говорит, что уже спускается, — раздался из динамика голос Альфы.

— Уже? А сколько до одиннадцати?

— Почти десять минут.

Кофе за десять минут — это не кофе, но ещё была надежда на то что клиент хоть немного опоздает. Виталина вышла на широкий балкон, откуда открывался прекрасный вид на сад профессора, но ей сейчас было не до этого. Она спустилась с балкона по винтовой лестнице прямо на кухню, этот путь был короче, чем тот, которым она шла с кухни, но нужно было выходить на улицу, моросил дождь, да ещё и ветрено, идти вверх по лестнице с одеялом было бы неудобно, и даже — глупо, на ступеньках, да и на перилах, местами налипали комья земли (откуда она только тут берётся?) и птичьего помёта.

На кухне было убрано, приятно пахло кофе. Виталина разогрела булочку с джемом и уселась на кресло, которое было ближе к окну.

— Ок, Альфа, отправь клиноботов, пусть почистят лестницу к моему балкону. И лестницу к балкону профессора тоже пусть почистят, она, наверняка такая же.

— Ок, отправить сейчас, или подождать, пока закончится дождь? — засомневалась Альфа.

— Отправляй, а когда закончится дождь, пусть почистят ещё раз.

Виталина принялась неспешно пить кофе, который она так сильно хотела перед этим, но к которому практически полностью охладела сейчас. Виталина с радостью поделилась бы кофе с Никитой, но это значило бы украсть у себя самой немногие ценные минуты одиночества перед такой важной встречей. Ей было необходимо это одиночество чтобы настроиться на нужный тон.

В культуре рамадианцев доминировали совершенно иные сюжеты, не те, что у землян. Со времён Гомера стержневыми для нас были три сюжета — путешествие, война и самопожертвование бога. Конечно же, эти сюжеты возникли задолго до Гомера, но кажется именно при нём они заняли центральное место в нашей культуре и вытеснили все альтернативы на периферию цивилизации.

У рамадианцев центральных сюжетов было тоже три — добровольный отказ от высокой (справедливой) награды вместо войны, обустройство быта, дома вместо путешествия, и диалог вместо самопожертвования бога. И это отразилось абсолютно во всех аспектах жизни и общественного уклада рамадианцев — у них было совершенно другое право, непонятное ни землянам, ни, по большому счёту, центаврианам, несмотря на более чем тысячелетний опыт общения центавриан с этой цивилизацией. Рамадианцы не знали войн, т.е., явлений когда группа граждан объединяется, чтобы наносить увечья другой группе, с целью отстоять какие-либо интересы в результате. Подобное поведение рамадианцам казалось не то что диким, но и неестественным!

Несмотря на то, что Арвада обладает огромнейшими территориями, пригодными для комфортной жизни (планета на порядок обширнее, чем Земля), рамадианцы заселили едва ли тысячную долю процента этой территории. У рамадианцев не было таких понятий как народ, национальность, или раса. Точнее, нечто похожее на последнее слово было, но никогда не применялось к жителям Арвады, но только к инопланетянам. С самого начала истории у рамадианцев был только один-единственный центр цивилизации, который в течение пяти тысяч лет развился в огромный супер-город, получивший название Харог. Когда-то это было имя рамадианского божества, потом — имя политического лидера, а потом стало только названием города, не носящим ни религиозной, ни политической окраски.

Ничего подобного земным агломерациям (городам) на Арваде не было. Рамадианцы старались селиться по ближе к центру Харога, что и определяло всю политическую, общественную и культурную иерархию на планете. А ещё, рамадианцы были, пожалуй, единственной известной монопланетарной цивилизацией, которая пользовалась одним-единственным языком, причём делала это в течение многих тысячелетий. И даже компьютерное программирование у них испокон веков велось на естественном языке.

Да, у многих мультипланетарных цивилизаций также было распространено общение на одном-единственном языке, любые этнические вариации быстро вытеснялись до полного исчезновения. Это было связано с необходимостью поддерживать цивилизационное единство на больших расстояниях, наличие нескольких этнических языков экспоненциально увеличивало ресурсы, необходимые для поддержания этого единства. У монопланетарных цивилизаций, к которым принадлежали рамадианцы, вроде бы таких причин не было.

Между тем, на основании этого факта, некоторые центаврианские учёные делают вывод, что когда-то очень, очень давно рамадианцы тоже принадлежали к мультипланетарной цивилизации (центавриане тоже пользовались лишь одним языком, но по причине именно мультипланетарности своей цивилизации). Сами рамадианцы относятся к этой теории с нескрываемой насмешкой, в их цивилизации, которая очень хорошо умела хранить документы и артефакты с самых древних эпох, не было ни единственного свидетельства или даже намёка на то, что предположение центавриан могло быть истинным.

К слову, те же центавриане были довольно монолитной цивилизацией, но в их культуре присутствовал и центральный сюжет войны, и сами войны, из чего можно сделать вывод, что эта монолитность досталась им в результате многочисленных войн по истреблению всякого инакомыслия, а не в результате культурного диалога, как в случае с рамадианцами. Эти цивилизации были во многом противоположны друг другу, странно, что центравриане проявляли столько внимания рамадианцам и пытались всячески имплементировать их культурное наследие. Земная же цивилизация по многим параметрам находилась где-то по середине между центаврианами и рамадианцами, а по некоторым параметрам (и таких тоже было не мало) — отстояла очень далеко и от центавриан, и от рамадианцев. К примеру, хотя сюжет диалога и не является для нас центральным, но он присутствовал на протяжении многих эпох, существует до сих пор, и нельзя сказать, что совсем уж на периферии культуры. Ведь наличие тех же агломераций, вместо многих или одной-единственной страны — это диалог своеобразных субкультур.

К моменту, когда Альфа сообщила, что клиент уже прибыл, и Никита отправился его встречать, Виталина успела доесть булочку, хотя кофе оставалось ещё половина чашки. Булочка оказалась намного вкуснее кофе. Виталина налила полный стакан минеральной воды и выпила залпом, чтоб перебить кисловатый кофейный привкус во рту. Она удивилась такому сильному кофейному послевкусию, и только тогда вспомнила, что забыла добавить в кофе сливок или хотя бы молока. А ещё она вспомнила про подушки! Подушки с её спальни, которе разбросаны по полу в холле. Одеяло она убрала, а про подушки ведь забыла!

Виталина устремилась в холл, всё же сохраняя достойную осанку, на тот случай, если клиент уже там. Но ей можно было и не торопиться. Никита и клиент закрыли за собой входную дверь и до холла им нужно было пройти ещё шагов 50 по широкому полутёмному, но всё же освещённому, атриуму ангара. Четыре подушки (Шри-бхагаван, зачем я притащила их так много!), были аккуратно разложены на двух диванах, слегка прямоугольные, в велюровых наволочках они выглядели почти такими же белыми, как и мягкая замшевая мебель. В целом подушки смотрелись к месту, огромное спасибо Никите за то, что он не позволил им валятся на полу, да ещё разложил по диванам, не абы как, а чтоб они создавали единую композицию.

Уже протягивая руку клиенту в приветствии, Виталина почувствовала, как её стал охватывать страх, а к горлу подступил ком, Бог ты мой, — подумала она, о чём я буду говорить с клиентом?

— Здравствуйте! Я Амитабх Баччан, президент компании «Мага Самхита».

Не зря я вспомнила про Шри-бхагавана, подумала Виталина. Она сразу же узнала голос, который утром слышала по вайпу. Мужчина на вид был чуть старше профессора, с седой бородкой, но не до конца поседевшими усами, может, крашенными. Но даже больше, чем эти усы и имя, на Виталину произвела впечатление одежда мужчины, она была вся какая-то мятая, но при этом опрятная, чистая и от неё совершенно ничем не пахло.

В целом он выглядел вполне доброжелательным, прикосновение его руки в момент рукопожатия, не слишком жесткое, но и не совсем формальное, было в нём что-то отеческое, помогло Виталине справиться со страхом, прежде наступившем на неё. И всё же, она ещё раз мысленно поблагодарила Никиту, за то, что он был рядом. И себя, за то, что решила провести эту встрече не сама.

— Здравствуйте, я Виталина Зубова…

— Вы племянница профессора, да? Никита мне про вас уже рассказал.

— Да, но сейчас я выступаю как его ассистент, — Виталина улыбнулась ещё шире, как ей казалось, ещё более доброжелательно. — Мы говорили с вами по вайпу, но вы не захотели обсуждать суть задачи, и даже не назвали компании…

Клиент моргнул, раз или два, а затем и вовсе застыл, как казалось Виталине на целую вечность.

Что я несу, откуда столько претензий к клиенту. Господи, чему меня учили в школе? Нет, из меня отвратительный переговорщик, подумала она, и словно оправдываясь произнесла:

— Не зная вашего имени и компании, я, к сожалению, не смогла должным образом подготовиться…

— В этом не было необходимости, я вам сейчас всё расскажу, — мягко произнёс Амитабх, усаживаясь в кресло как раз перед центральным диспплеем, как подлинный «президент компании» он выбрал самое козырное место, Виталина и Никита заняли диваны рядышком. Хотя к Никите стояло ближе второе кресло, расположенное примерно так же, как и то, в которое сел Амитабх, Никита всё же не пожелал выделяться на фоне Виталины. И она это заметила.

— Компания «Мага Самхита» является монополистом по производству религиозных текстов в нашем кластере галактики, — начал Никита, Виталина сразу не поняла, знал ли он это раньше, или же Амитабх успел ему рассказать, когда они ещё были на улице. — Компания экспортирует тексты во внешние миры.

— Ну не совсем монополист, но мы занимаем довольно крупный сегмент рынка, — Амитабх улыбнулся и опустил взгляд, изобразив скромность, причём, сделал это на столько удачно, что Виталина сразу поняла, что заслуги его компании велики.

— Религиозные тексты — это не совсем тексты, в привычном понимании, — продолжил Никита, — Это огромнейшие базы и программный комплекс, который позволяет производить абсолютно любые религиозные артефакты — от священных писаний, гимнов и статуй богов, до культово-корректных мелодрам и правильных выпусков новостей.

— Совершенно верно, — кивнул Амитабх.

Теперь Виталина увидела, что Никита знал многое о компании и до приезда Амитабха, выходит клиент и правда важная птица, хотя по внешнему виду и не скажешь. Во всяком случае, простоватая одежда и демократичные манеры (его отчее рукопожатие и «жест» наигранной скромности, к примеру), скорее говорили об обратном. Он был более похож на отставного, и давно забытого, чиновника, чем на президента такой крупной корпорации.

То, что Никита многое знал о компании Амитабха, могло свидетельствовать и о другом: что вопреки мнению Виталины, это был всё же клиент по результатам прозвонов по базе Никиты, а не клиент который сам на них вышел. Виталина вновь ощутила подступ волнения, на этот раз лёгкий, она даже почти не вспотела, но если подумать, что это действительно клиент Никиты, а она даже не сразу сообщила ему о звонке и не собиралась приглашать его на встречу, то это вполне могло бы сойти за крысятничество, со стороны это выглядело бы так, вроде она пыталась перехватить клиента Никиты, сделать его своей заслугой. Но стоит ли волноваться о том, чего не случилось? И потом, даже если это клиент Никиты, почему же он звонил на центральный терминал, а не на личный вайп Никиты, и даже не попросил связать лично с ним, а согласился на встречу с первым попавшимся менеджером?

Юрий Карапетян
Ленивая тварь, начисто лишённая амбиций, но при этом жутко завистлив к успехам других. Любит поспать и поесть больше, чем думает о своём будущем. Единственное литературное достижение - сборник рассказов, изданный журналом "Киев", печатным органом Союза писателей Украины в 2006 году (в самом Союзе не состоит, не только потому, что жмотится оплачивать копеечные членские взносы, но ещё и потому, что не отвечает ни одному требованию организации). Исключительно благодаря малому тиражу (25 экземпляров) сборник стал библиографической редкостью, что и составляет единственную его ценность. Хуже всего автору удаются рассказы и повести в жанре научной фантастики, по какой-то совершенно мистической причине именно им он уделяет больше всего творческих сил и времени.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *